Смирение постиг безумный человек!
Все помыслы о смерти оставили его.
И он решил дожить на этом свете век,
Чтоб радовать талантом, лишь Бога одного.
А Он же, ведь, во всём, во всякой нашей мысли,
Его рукой судьба писалась для людей,
Кто волен выбирать, в какие ему числа
Порадовать собой любимых матерей?
Откуда мы пришли, тут, не найдешь ответа,
Куда мы все идём, знать тоже не дано…
Как можем мы разменивать святое на клеврета?
И почему так часто нам бывает всё равно?
Огонь души бессмертной пытаемся гасить,
А после зябнут руки и сам-то весь продрог,
Как хочется тогда нам это пламя воскресить
И будто чудо, снова, краснеет уголёк.
Он в каждом человеке несущем свет во тьму,
Заботой опекает и шепчет тихо в ухо,
«Да ладно, так бывает, давай простим ему,
Ведь в человечьем сердце, без чувств, довольно сухо.
Был выбор у него, но предпочтя страдания,
Опустошил он чашу и сам на себя зол,
Давай же, мы проявим, ну хоть каплю, понимания,
К тому, кто до сих пор к блаженству не пришёл».
Конечно же, ты прав, какие тут обиды,
Сам уходил во тьму, блуждал изо всех сил,
Но чувствовал себя ничтожней мерзкой гниды,
И как не раз бывало, простить меня просил.
Во всём тебя я вижу, в прохожих мимо лицах,
Ветра тебе подвластны и вспышки майских гроз,
Из муравьёв огромная какая вереница!
А также взор мой радуют бутоны алых роз.
Не передать словами раскаяние души,
Когда ты сыт по горло уже самим собой,
И крик лишь разлетается по утренней тиши,
И стыдно в одиночестве тебе перед собой.
Я сам держал оковы пленяя свою душу,
Никто меня специально в безумие не вводил,
Ведь всё, что в жизни мог, своей рукою рушил,
А после виноватого искал изо всех сил.
И надоело, честно, гоняться за химерой,
Сквозь сеть она проходит, не чувствует и пуль,
А место обитание её такое серое…
Да всякое мерещиться, куда ты там не плюнь.