Ожидание

Можно сколько угодно воздевать руки к небу и вопрошать – Почему?! Диким криком кричать и слезами захлебываться, просить, умолять, заклинать, обещать, торговаться, ну и так далее. Никакого ответа не будет, никто не сжалится, никто ничего не изменит, все, что дано тебе, ты должен вынести. И есть ли этот кто-то, кто может что-то изменить? Смотрит ли на нас кто-то сверху или снизу, оценивает ли наши поступки, ведет ли нас по неведомому пути? Опять одни вопросы, вопросы, которым суждено остаться без ответа.
Колючая злая вьюга уже замела ноги выше щиколоток, так можно навсегда остаться здесь под этой такой же колючей неласковой елью. Он встал. Что дальше? Куда идти? Ни зги не видно, темно, везде серо от снега и ночи. Он не понимал уже ни откуда он пришел, ни кто его провожал в этот путь и знали ли они, чем он закончится, и смотрели с сожалением в спину, или посмеивались тихонько в бороду; хотели ли отговорить, задержать или мысленно кричали «Ура!» и «Вперед!».
Мама. Вдруг всплыл образ в голове, как маленькая черно-белая фотография. Стоит в стороне ото всех, такая усталая, такая притихшая, смотрит в землю и словно заранее все знает, осуждает. Всегда осуждает. С детства.
Отец, Строгий, в глазах ужас, страх, боязнь за него. «Куда так далеко собрался, а если?..а вдруг?..» Предвидит глазами опыта? Кто теперь скажет.
Все остальные - их лица, словно рисунок маслом, по которому раздраженный художник водит кистью кругами, замазывает красками, - смешались и непонятно – то ли злятся, то ли радуются…
Он и не заметил, что и сам ходит кругом елки, а ведь ног уже не чувствует. Идти дальше куда-то? А вдруг заблудится еще больше? Но если остаться тут, то наверняка придет какой-нибудь голодный зверь или что-то хуже…Ну вдруг не придет, ну бывает же! И вдруг вьюга сейчас закончится, ну вот кажется уже чуть спала, вот сейчас уже теплом пахнет… И в то же время судорожно напряжено что-то внутри, что-то ждет зверя, даже в некоторой степени боится, что зверь не придет. Потому что – ну пожалуйста, пусть хоть что-то случится, хоть что-нибудь! Больше нет сил терпеть эту пытку неизвестностью, терзаться надеждой и понимать, что надежда глупа…
Он прислушивается к каждому хрусту, каждому треску сломавшейся ветки где-то там, в серой бешеной мгле. Он высматривал в ее ряби хоть какие-то силуэты. Но - ничего. Все звуки это не то, все запахи исчезли, все видения слились в кляксу. Или наоборот накатывало сразу и все: везде трещало, скрипело, гоготало, каждая снежинка приносила с собой новый, незнакомый или словно бы слышанный где-то аромат, в каждой тени мерещились фигуры, тела…
Он в изнеможении, весь мокрый упал в сугроб, пот лил ручьем, перед глазами – круги, от напряжения сводит каждую мышцу. И вдруг разом снег прекратил, но, вопреки ожиданиям, не потеплело, а наоборот – словно на землю свалилась ледяная глыба; такой холод, что застыло даже дыхание.
И прямо перед своим лицом он увидел желтые, пустые глаза.